Ошибка Покрышкина: первый сбитый самолет знаменитого аса был советским

В августе 1944 года летчик-истребитель Александр Иванович Покрышкин стал первым, кому было в третий раз присвоено звание Героя Советского Союза. О советском асе знала вся страна. И не только — Покрышкина боялись враги и уважали союзники.

По официальным данным, за время Великой Отечественной войны Покрышкин сбил 59 вражеских самолетов лично и еще шесть — в составе группы. Уже в наше время появились работы, авторы которых утверждают, что в реальности знаменитый летчик-истребитель сбил гораздо меньше вражеских самолетов, нежели то утверждалось советскими официальными источниками.

Впрочем, за последние три десятилетия чего только не оспаривалось…

Сам же Покрышкин говорил, что сбил не менее 90 машин противника. Меньшее же число записанных на его счет самолетов он объяснял несовершенством методики подсчета. В советских ВВС требовалось подтверждать факты фотосъемкой (а соответствующая аппаратура на истребители не устанавливалась долгое время) или же данными наземных войск (что часто было попросту невозможно, если схватка происходила на территорией противника).

Но самый первый самолет, сбитый Покрышкиным, был советским. Войну Александр Иванович встретил в звании старшего лейтенанта на Южном фронте. И в один из первых же боевых вылетов МиГ-3, которым управлял Покрышкин, атаковал группу бомбардировщиков.

Свидетелем той атаки был летчик штурмовой авиации, Герой Советского Союза Иван Пстыго (дослужившийся, к слову, до маршальского звания). Как он рассказывал, поначалу пилоты бомбардировщиков Су-2, заметив приближение МиГов, даже обрадовались — мол, появилось прикрытие. Полной неожиданностью для них были последующие действия одного из истребителей, который атаковал ближайший к нему советский самолет.

Бомбардировщик был сбит. Пилот выжил, но штурман погиб…

Сам Иван Пстыго, по его рассказу, сумел избежать атаки — успел показать звезды на крыльях. А уже после войны узнал от самого Покрышкина, что именно он атаковал тот самый бомбардировщик. Александр Иванович признался, что попросту не знал, как выглядят новые советские бомбардировщики конструкторского бюро Павла Сухого. И решил, что перед ним машина врага…

Этот эпизод не сказался на дальнейшей судьбе Александра Покрышкина. Войну он закончил как один лучших летчиков-истребителей союзников, уступив по результативности только еще одному советскому асу — Ивану Никитовичу Кожедубу.

Источник ➝

Русский нацист Григорий Шварц-Бостунич: учитель Гиммлера



Русские нацисты заложили идейную основу мировоззрения германского нацизма. Одним из них был уроженец Киева Григорий Шварц-Бостунич. В 1920-х он стал идейным учителем Гиммлера, и составил объёмные учебные пособия для СС. В Германии он считался главным специалистом по масонским ложам и даже возглавлял «Институт масонов».

Выходцы из России заложили идейную основу немецкого нацизма. Автор классического исследования по ранней истории нацизма Конрад Гейден отмечал, что российские белоэмигранты, вставшие под знамена со свастикой, «очень желали вовлечь Германию в кампанию борьбы против Ленина.

Было бы преувеличением назвать начинающуюся отныне внешнюю политику национал-социализма царистской. Но фактически её духовные истоки находятся в царской России, в России черносотенцев и «Союза русского народа». Вынужденные эмигрировать из России и скитаться на чужбине, эти слои приносят в Среднюю и Западную Европу свои представления, свои мечты и свою ненависть. Мрачное, кровавое русское юдофобство пропитывает более благодушный немецкий антисемитизм».

В числе главных учителей Гитлера и верхушки НСДАП обычно называют Альфреда Розенберга (будущего министра Восточных территорий), Макса Эрвина фон Шейбнер-Рихтера, одного из лидеров русских черносотенцев Николая Маркова и др. Ещё одной значительной фигурой в русском нацизме, «обогатившей» немцев, был Григорий Шварц-Бостунич.

(вверху на фото Григорий Васильевич Шварц-Бостунич в форме офицера СС)

Макс Эрвин фон Шейбнер-Рихтер прямо или косвенно поспособствовал карьерному росту (в рамках НСДАП) целого ряда русских немцев. Пожалуй, наиболее загадочной фигурой среди них является Григорий (Грегор) Шварц-Бостунич — необычайно плодотворный антисемитский и антимасонский автор, который пользовался безграничным доверием рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера, и к 1944 году сумел дослужиться до штандартенфюрера СС.



(Расовые типы большевистского руководства из книги Шварца-Бастунича «Жидовский империализм. 3000 лет еврейского окольного пути к мировому господству»)

Он родился 19 ноября 1883 года в Киеве в семье сотрудника полиции Вильгельма Бертольда Шварца (выходца из старинного рижского аристократического рода) и Ольги Бастуновой-Бостунич (её отец был обрусевшим сербом, а мать, урожденная Риглер, происходила из Баварии). Задолго до революции Бостунич увлёкся изучением теософии, оккультизма и астрологии, совмещая это с руководством черносотенного кружка.

В 1908 году он получил диплом юриста в Императорском Свято-Владимирском университете в Киеве. С 1910 года выпускал черносотенную газету «Южная копейка», которая вплоть до 1914 года ежедневно выходила фантастическим по меркам России тиражом 70-100 тысяч экземпляров. Также Григорий Васильевич активно участвовал и в культурной жизни, состоя в символистском поэтическом кружке Андрея Белого, что во многом определяет его традиционалистско-мистическое мировоззрение. В 1914 году Бостунич возглавляет Железнодорожный театр в Киеве.

Он не принял ни Февральскую, ни Октябрьскую революции. В своих статьях и книгах Бостунич изображал большевизм как апокалиптическое явление и «выступление тёмных сатанинских сил». В 1920 году ему пришлось эмигрировать в Константинополь, откуда он перебрался сперва в Болгарию, затем — в Югославию, а в августе 1922 года — в Мюнхен. Все это время Григорий Бостунич выступал с антибольшевистскими лекциями, в которых уделял большое внимание «Протоколам сионских мудрецов» и разоблачению франкмасонства.



(Объявление о лекции «доктора Грегора» (Шварц-Бастунича) на тему «Кровожадность большевизма»)

В Баварии Бостунич сошелся с Шейбнер-Рихтером, стал сотрудничать в ряде русских монархических изданий, но в конечном итоге примкнул к нацистской партии, на митингах которой он впоследствии неоднократно выступал в качестве оратора. В 1924 году Бостунич познакомился с Генрихом Гиммлером и стал его «духовным учителем», окормляя знаниями о Шамбале, масонских ложах, тайных орденах и еврейских организациях.

В начале 1925 года он женился на медсестре, фанатичной нацистке Фриде Вольф. Его книги («Масонство и русская революция», «Еврейский империализм» и т.п.) пользовались огромным успехом у националистически настроенной публики и выдержали множество изданий. В 1920-е годы он также сошёлся с представителями «народнического» крыла НСДАП, в частности с нацистским гауляйтером Тюрингии Артуром Динтером, впоследствии исключенным из партии по приказу Гитлера за «сектантскую деятельность» и «фанатичное увлечение йогой». Под влиянием «народников» Шварц-Бостунич дорабатывает теорию Ганса Гёрбигера о «вечном льде» (теория состояла в том, что Вселенная родилась из большого куска льда, а Землю изначально окружали 4 Луны, из которых 3 позднее упали на Землю. Незадолго до падения луна, приближаясь, своим гравитационным приливом родила расу гигантов). На основе учений Гёрбигера Шварц-Бостунич пишет сволй главный хит с точки зрения продаж - «Евреи и женщина. Теория и практика еврейского вампиризма, эксплуатации домашнего и народного хозяйства» (опубликована в Берлине в 1939 году).

(Автор теории "вечного льда" Ганс Гёрбигер)


В начале 1930-х Шварц-Бостунич поступает в гиммлеровский «Чёрный орден». В апреле 1935 года он получает чин гауптштурмфюрера СС, и становится начальником 1 отдела (масонство) V управления службы безопасности (СД) и куратором «Музея масонства» в Берлине.

Через шесть месяцев Шварц-Бостунич был вынужден оставить свой пост по указанию шефа СД Рейнхарда Гейдриха, формально сославшегося на слабое здоровье «специалиста по масонству» (он был переведён в резервное подразделение «Ост» Общих СС в Берлине). На самом деле причина была в том, что Шварц-Бостунич, войдя в раж, стал «вычислять» евреев и масонов в ближайшем окружении Гитлера. 19 июня 1941 года Гейдрих даже пишет жалобу Гитлеру, что «главный специалист Германии по масонам никак не успокоится, и уже составил список из более чем 500 «врагов народа».

Однако до этого — 12 октября 1935 года — Шварц-Бостунич был произведен в штурмбаннфюреры СС, а 30 января 1937 года — в оберштурмбаннфюреры СС. Вплоть до указанного рапорта Гейдриха он всё ещё продолжал выступать с лекциями, однако 26 сентября 1941 года получил от Гиммлера письмо, в котором рейхсфюрер с подчёркнутой вежливостью указывал: «Прошу вас правильно меня понять, но ваша лекторская и публицистическая деятельность в будущем может быть разрешена лишь после того, как я ознакомлюсь с её содержанием и получу о ней полное представление».

Вся дальнейшая деятельность Шварца-Бостунича свелась в основном к написанию доносов в гестапо с жалобами на «саботаж чиновников». За 1941-44 годы он написал более 700 доносов на чиновников и руководителей Германии, собрал более «300 аналитических справок о деятельности законспирированных групп тайных евреев и масонов».



В феврале 1944 года он перебрался в Силезию. Видимо, из сострадания Гиммлер дал указание приписать его к штабу XXI округа Общих войск СС, а 4 ноября 1944 года Шварц-Бостунич получил свой последний чин — штандартенфюрера СС (соответствовал полковнику вермахта). При приближении советских войск он выехал на Запад и сдался в плен американцам. Последнее упоминание о нём датируется маем 1946 года: его имя числилось в списке немецких военных преступников — офицеров войск СС, составленном Главным штабом американских войск в Германии. Считается, что Шварц-Бостунич сумел уехать в Аргентину и умер там под чужим именем в возрасте около 90 лет в конце 1970-х годов.

«Послевоенный Сталин» как прозападный демократ



В 1946-47 годах Сталин принял решение постепенно изменять СССР в сторону демократического государства, дружественного Западу. Планировалось ввести в Союзе свободные выборы и референдумы. В 1948-м в связи с провалом надежд на план Маршалла, вспыхнувшей в США холодной войной и «охотой на красных», СССР расстался с идеями демократизации.

В первые послевоенные годы руководство Советского Союза и лично Сталин рассчитывали на продолжение экономического сотрудничества с западными союзниками по антигитлеровской коалиции.



Поскольку разорённая войной Европа была не в состоянии помочь экономическому возрождению СССР, и сама нуждалась в помощи, основную ставку советское руководство делало на развитие экономических отношений с США. Договорённости о послевоенном сотрудничестве между СССР и США были достигнуты ещё до окончания второй мировой войны. В частности во время Московской конференции министров иностранных дел СССР, США и Великобритании (19-30 октября 1943 года) американская сторона заявила, что «народ Соединенных Штатов будет готов в полной мере сотрудничать в деле возмещения военного ущерба, нанесённого СССР». Наряду с этим принимались и конкретные соглашения. В частности, есть сведения о том, что Сталин и Рузвельт договорились в Тегеране и Ялте о предоставлении Советскому Союзу после войны долгосрочного американского кредита в размере 6 млрд. долларов для экономического развития и ещё 4 млрд. долларов для закупок продовольствия.



Поскольку разорённая войной экономика СССР мало что могла предложить западным союзникам, непременным условием такого сотрудничества было получение кредитов от западных стран. Ради этого сотрудничества СССР был готов пойти на серьезные политические и идеологические уступки. Принимались меры по созданию нового политического имиджа СССР. Он должен был предстать не как «авангард мировой революции», а как мирное и цивилизованное государство, надёжный партнёр и участник мирового сообщества. В этих целях пересматривалась революционная символика и атрибутика. 15 марта 1946 года был принят закон, по которому совнаркомы переименовывались в советы министров, а наркоматы - в министерства. Сталин так обосновывал эти изменения: «Народный комиссар или вообще комиссар отражает период неустоявшегося строя, период революционной ломки. Этот период прошёл. Война показала, что наш общественный строй очень крепко сидит и нечего выдумывать названия такого, которое соответствует периоду неустоявшемуся и общественному строю, который ещё не устоялся».

В том же направлении велась подготовка проектов Программы ВКП(б), над которыми работали четыре комиссии:

1) П.Н. Поспелова, Д.Т. Шепилова и М.Т. Иовчука;

2) Г.Ф. Александрова, П.Н. Федосеева и К.В. Островитянова;

3) О.В. Кууссинена и Л.А. Леонтьева;

4) М.Б. Митина и П.Ф. Юдина.

На проекте, представленном комиссией Митина и Юдина, есть правка и пометки Сталина. Рассчитывая на включение СССР в состав мирового сообщества и продолжение сотрудничества с Западом, Сталин выделял и вносил правку в те места проекта, в которых говорилось о демократизме советского общественного строя, выборности всех органов власти на основе всеобщего, прямого и тайного избирательного права, об ответственности органов советской власти перед народом.



Митинский проект отличался подчёркнутым вниманием к вопросам дальнейшего развития демократического устройства общества. Им, в частности, предусматривалось широкое развитие законодательной инициативы снизу, представление общественным организациям права вносить в Верховный Совет СССР и Верховные Советы союзных республик проекты новых законов, а также постепенный переход к принятию всех важных вопросов государственной жизни (как в области внешней и внутренней политики и управления экономикой, порядка, так и в сфере жилищного и культурного строительства, бытового обслуживания) путём всенародного голосования.

В трёх других проектах проблема демократизации советского строя также находилась в центре внимания. В частности, в проекте Поспелова, Иовчука и Шепилова была сформулирована теория перерастания диктатуры пролетариата в общенародное государство. Во всех четырёх проектах центральными задачами партии выставлялись повышение жизненного уровня трудящихся, решение жилищной проблемы, ускорение развития лёгкой и пищевой промышленности. Предполагалось обеспечить каждую семью отдельной квартирой, увеличить производство и сделать общедоступным личное пользование легковыми автомобилями и т.п.

По заданию ЦК ВКП(б) Институт мирового хозяйства и мировой политики работал над проектами развития торговых связей с Европой и США, а его директор Е.С. Варга опубликовал в 1946 году монографию «Изменения в экономике капитализма в итоге второй мировой войны», содержавшую теоретическое обоснование тесного экономического сотрудничества с Западом. В ней утверждалось, что за годы войны западные государства перестали быть органом подавления «угнетённых масс» классом капиталистов и стали действовать в интересах всего общества. Они ввели элементы планирования и ограничивают прибыли монополий для перераспределения народного дохода в пользу малоимущих слоев общества.



Таким образом, современное «буржуазное государство противостоит частным интересам монополий, действует во имя интересов всего общества». Оно охотно идёт на расширение взаимовыгодных экономических отношений с социалистическим государством.

В статье «Социализм и капитализм за тридцать лет», опубликованной в октябре 1947 года, Е.С. Варга пошел ещё дальше. Он заявил: «Западное общество признаёт, что существование человечества в рамках капиталистического общества возможно только при проведении социалистических мероприятий. Многие западные учёные и политики заявляют теперь, что переход от капитализма к социализму исторически неизбежен и уже осуществляется».

Концепция Варги шла в разрез и с теорией «диктатуры пролетариата», ранее яростно отстаивавшейся Лениным и Сталиным в борьбе с «оппортунистами разных мастей». Он предложил модель послевоенного устройства мира, исключавшую противоборство двух социально-экономических систем (в 1960-70-е её стали называть «конвергенция»). Смысл её состоял в том, что государства не разделялись больше на «социалистические» и «капиталистические», что с неизбежностью вело к созданию системы двух враждебных лагерей. Государства различались лишь разным количественным соотношением «буржуазных» и «пролетарских» элементов. Вмешательство в эту внутриполитическую борьбу извне, навязывание своего типа политического и социально-экономического устройства другим странам военными или экономическими методами полностью исключались.



Сталин сознательно поручал своим проверенным кадрам озвучивать те идеи и концепции, которые ему, как гаранту «чистоты марксистско-ленинского учения», высказывать было неудобно. Поэтому можно утверждать, что именно Сталин, желая вписать СССР в состав цивилизованных стран, дал команду партийным идеологам перейти с позиций большевизма на «платформу буржуазного реформизма» западной социал-демократии.

Подтверждение этому можно найти в многочисленных записях устных высказываний Сталина во время встреч с зарубежными делегациями.

В мае 1946 года во время беседы с польской правительственной делегацией Сталин заявил: «В Польше нет диктатуры пролетариата и она не нужна. Строй, установленный в Польше, - это демократия, это новый тип демократии». В сентябре 1946 года Сталин вновь возвращается к этой теме на встрече с лидерами Польской Партии Социалистичной: «Должна ли Польша пойти по пути установления диктатуры пролетариата? Нет, не должна. Такой необходимости нет. Более того, это было бы вредно. Перед Польшей, как и перед другими странами Восточной Европы, в результате этой войны открылся другой путь развития - путь социально-экономических реформ».

Сталин и его окружение критиковали те компартии Восточной Европы, которые, пользуясь присутствием советских войск и растерянностью других политических партий, стремились захватить возможно больше руководящих постов, не сообразуясь ни с опытом своих назначенцев, ни с социально-экономическими потребностями страны. В беседе с Г. Георгиу-Деж 10 февраля 1947 года Сталин говорил: «В Румынии коммунисты взяли на себя самые ответственные и трудные посты в румынской экономике. Им казалось, что они эти посты отвоевали у буржуазии, а фактически румынская буржуазия сознательно передала им эти министерства, ибо знала трудности и желала скомпрометировать коммунистов».



Первоначально все восточноевропейские правительства (кроме Югославии и Албании) формировались на коалиционной основе. Велась острая межпартийная борьба, которая не ограничивалась вопросами о характере и масштабах обобществления частной собственности в промышленности, об аграрных преобразованиях, но и о характере политической организации общества, принципах внешней политики.

В 1948 году, в связи с провалом надежд на план Маршалла и другую западную помощь (об этом отдельный разговор, к которому вернётся Блог Толкователя), вспыхнувшей в США холодной войной и «охотой на красных», а также растущей военной угрозой, СССР расстался с идеями демократизации своего общественного устройства. Либеральные проекты новой программы ВКП(б) были отброшены.

Советский Союз вновь вернулся к своим довоенным представлениям о мире капитала. Книга и статьи Варги 1946-1947 годов были подвергнуты критике. Его обвинили в «надклассовом» представлении о государстве и непонимании капиталистической действительности. Однако никаких организационных выводов не последовало. Варга сохранил свой пост и продолжал активно выступать и публиковаться.

Идея создания «буферной зоны» из стран, оказавшихся в зоне советской оккупации, также была забыта. Вместо этого СССР стал поспешно создавать из них «санитарную зону», заслоняющую страну от «агрессивной западной военщины».



Начавшееся в годы войны экономическое сотрудничество между СССР и США было прервано. Это имело самые серьезные последствия для послевоенной мировой системы. Западные страны вплоть до середины 1960-х годов лишились экономических рычагов воздействия на советскую внутреннюю и внешнюю политику. СССР, замыкаясь в автаркической экономике, был вынужден изменить свои планы и получил большую свободу в конфронтации с западным миром.

(Цитаты: Юрий Бокарев «Экономические отношения между СССР и США в первые послевоенные годы, 1945-1948», «Экономический журнал», №9, 2005)

Картина дня

))}
Loading...
наверх