Влад Свар предлагает Вам запомнить сайт «БЕЛЫЕ СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ»
Вы хотите запомнить сайт «БЕЛЫЕ СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ»?
Да Нет
×
Прогноз погоды

Последние комментарии

Куаныш Сейтбеков
Shavkat Kuvatov
Полина Романова (железова)
Артем Сидоров
Хорошая речка Угра. Чистая и рыбы много. )))
Артем Сидоров Еще одно "стояние на Угре", про которое почти не вспоминают
Михаил Анохин
Где в Европе были не рады освобождению Красной Армией от немцев
19 янв, 18:49
0 3
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Яндекс.Метрика
Популярное
Как лучшая танковая дивизия РККА вступила в неравный бой с немцами

Как лучшая танковая дивизия РККА вступила в неравный бой с немцами

Одним из первых танковых сражений Великой Отечественной войны стал бой двух немецких танковых дивизий — 7-й и 20-й — с советской 5-й танковой дивизией за литов

21 янв, 10:13
0 0
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Вместо Новой Сербии: как на карте Российской империи появилась Новороссия

Вместо Новой Сербии: как на карте Российской империи появилась Новороссия

Фактически до середины XVII века территория, в древности известная на Руси как Дикое поле, находилась вне интересов Русского государства. Основать постоянные п

20 янв, 22:31
0 0
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Пребывать среди победителей фашизма у Польши не больше оснований, чем у Румынии

Пребывать среди победителей фашизма у Польши не больше оснований, чем у Румынии

Польша хочет быть пятой в «Большой четвёрке» 23 января 2020 года в мемориальном комплексе "Яд Вашем" (Израиль) пройдет Всемирный форум памя

20 янв, 18:00
0 0
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Чем отличается советский летчик от американского

Чем отличается советский летчик от американского

Все жители СССР слышали песню "Огромное небо": https://youtu.be/cQ154ivVRkw Вот о чем она: Высота 3000. "Як" провалился в облака, в кабине

20 янв, 12:04
+1 0
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Как командир Александра Солженицына спас его от расстрела

Как командир Александра Солженицына спас его от расстрела

Александр Солженицын был арестован незадолго до победы прямо на фронте. Случилось это при тогда еще полковнике Травкине, командире писателя. Во

20 янв, 09:18
0 0
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
ВХОД НА САЙТ

Великая пирамида (Леонид Леонов как певец Апокалипсиса)

развернуть

Великая пирамида  (Леонид Леонов как певец Апокалипсиса)

Великая пирамида  (Леонид Леонов как певец Апокалипсиса)

Великая пирамида  (Леонид Леонов как певец Апокалипсиса)

Я давно мечтаю написать цикл портретов лучших советских авторов — или, если угодно, русских авторов советского периода: наша литература не так богата, чтобы вычеркивать семьдесят лет своей истории. Отечественная классика — два десятка имен, даже с учетом так называемого «второго ряда». Бесконечно интерпретировать ее — и скучно, и неплодотворно. Советская литература в своем глубинном течении, в потаенном развитии, которого официальная критика не могла отследить по определению, — добавила к нашему знанию о человеке очень много, и без этого знания нам никогда не понять, что произошло с Россией с 1917 по 1991 год и что происходит сейчас. Начать этот цикл мне хотелось бы с Леонова — не только потому, что в этом году отмечается его 110-летие (и, может, его заметят лучше, чем столетие в 1999-м), и не потому даже, что один из самых резонансных авторов сегодняшней России, Захар Прилепин, к этому юбилею закончит его массивную биографию для серии ЖЗЛ, — а потому, что Леонов сегодня значим, как никогда. Он понял больше остальных — и сумел, пусть впроброс, пусть полунамеками, это высказать; мы к его свидетельству подбираемся только сейчас. Обидно будет, если гений окажется погребен под общей плитой с надписью «невостребованное».

Говорить, по-моему, надо прежде всего о «Пирамиде» — как-никак главная книга, но выбрать менее удачное время для ее публикации (1994) было трудно. Видимо, Леонов точно предчувствовал скорую смерть и не хотел оставлять роман для посмертной публикации, хотя и предупреждал своего секретаря Виктора Хрулева о такой вероятности. Когда «Пирамида» только что вышла трехтомным мягкообложечным приложением к «Нашему современнику» — будет время, когда за отважное решение напечатать ее в апреле 1994 года этому журналу многое простится, — я набрался храбрости и позвонил ему с просьбой о встрече. Наглость была невероятная, ему исполнялось 95 лет, но были в тексте вещи, которые мог разъяснить только он.

Трубку взял он сам и ясным старческим голосом сказал:

— Не могу встречаться, помру скоро. Через три месяца. И умер в августе 1995 года, успев, однако, опубликовать в «Завтра» гневный и подробный ответ на попытку М. Лобанова интерпретировать его главную книгу как антисемитскую. Текст здравый, сложный и по стилистике стопроцентно леоновский — я не встречал еще ни критиков, ни пародистов, которые бы достаточно убедительно имитировали его слог. Даже у А. Архангельского в тридцатые годы не вышло.

О том, что Леонов пишет гигантский роман, ходили слухи с начала семидесятых. Он опубликовал два фрагмента: «Мироздание по Дымкову» и «Последняя прогулка», — ничего не прояснивших, только напустивших туману. Видно было, что это апокалиптическая фантастика в духе «Бегства мистера Мак-Кинли», врезались некоторые детали — вроде таблички «Не курить» на груди у крошечного человечка, вождя вырождающегося племени: жалкий остаток былого цивилизационного величия, используемый ныне как знак высшей власти. Говорили, что Леонов сошел с ума, пребывает в маразме и сам давно забыл, что у него там в начале, а что в конце. В 1993 году был фестиваль некрасовской поэзии в Карабихе, туда съехались представители всех толстых журналов Москвы, меня пригласил «Октябрь» — и во время вечерней прогулки по волжской набережной разговор зашел о том, что у кого в портфеле. Я сказал, что вроде бы у Леонова лежит гигантский роман, и тот, кто его возьмет, обрящет сенсацию.

— Так мы уже печатаем, — сказал Геннадий Гусев, куняевский зам.

— Ну что, что там?!

— На мой вкус — очень модернистская вещь, написанная очень старым человеком, — сказал Гусев, но сюжет раскрывать отказался. Пришлось ждать ближайшей весны. О том, что Леонов установил абсолютный гиннессовский рекорд, опубликовав гигантский роман в 95-летнем возрасте и напряженно работая над ним до самого подписания в печать (Гусев вспоминал, что Леонов иногда ночами звонил ему домой и вдиктовывал правку по словам), — не написал никто. Помню, что попросил Аннинского написать статью для «Столицы» — он честно прочел книгу, но сказал, что за неделю писать отзыв о романе, на который потрачено пятьдесят лет, не считает возможным. Самуил Лурье тогда же ознакомился с трехтомником и заметил, что это «роман из антивещества»: определение, как всегда, точное. Весь корпус леоновских текстов — сравнительно небольшой по его годам, десятая часть толстовского собрания, — тоже производит впечатление антивещества, сверхтяжелого и чужеродного: совершенно нерусская, вообще нечеловеческая конструкция. Думаю, в этом и залог любопытства, которое Леонов вызывает у некоторых; эти некоторые опознают друг друга мгновенно. Мировоззрение его — ни в коем случае не христианское, не зря в единичных своих интервью он старательно уходил от вопросов о Боге, вере, духе и т. д. Оно, кажется, не гуманистическое вовсе. Он представитель коренной, дохристианской, в каком-то смысле даже и не языческой России, но эта Россия — самая настоящая, и романы Леонова написаны настоящим русским языком, лишь чуть более нейтральным, чем хлебниковский или платоновский (кстати, ведь и платоновский выглядит безумным главным образом за счет вкраплений новояза: эффект абсурда создается за счет смешения стилей, а где его нет — как, скажем, в «Епифанских шлюзах», — авторская речь вполне традиционна). Леонов привлекает и — больше того — притягивает тех, кого не устраивают матрицы; тех, кто пытается понять, как все устроено на самом деле, а не притянуть действительность к той или иной доктрине. Во всяком случае, меня в нем с самого начала цепляло именно это: непосредственное восприятие жизни, начисто очищенной от любых утешительных или угрожающих мировоззрений. Думаю, это могло не только притягивать, но и отпугивать — почему многим и казалось, что Леонов заумен, холоден, механистичен и т. д. Но благо уже тому, кто это почувствовал. Вероятно, лучшая до сих пор статья о Леонове — монографическая (и не столько критическая, сколько именно испуганная, отшатывающаяся) статья Марка Щеглова о «Русском лесе», в которой совершенно верно отмечен античеловеческий (или, по крайней, мере бесчеловечный) характер божества, которому поклоняются автор и герой. Да и лес — символ весьма откровенный: это та самая природа, которой противопоставляется история. Лес не бывает нравственным или безнравственным. Пятнадцать лет спустя этот символ стал еще отчетливей у Стругацких в «Улитке на склоне»: там лес — метафора будущего, столь же имморального и беспощадного, как природа у Леонова.

Скажем сразу: Леонов был, вероятно, плохим человеком. «Быль про мед», изложенная Евтушенко, вполне достоверна (стоит голодная очередь в эвакуации, мужичок торгует из бочки медом, стоят кто с баночкой, кто с рюмочкой, — и тут приезжает Леонов на подводе и забирает всю бочку, «заплатив коврами»). Пастернаку в предсмертном бреду мерещился Леонов, сидящий у его изголовья и спорящий с ним о «Фаусте», — и он просил Леонова к себе больше не пускать. Ходили слухи о леоновском письме к Сталину — якобы в советской литературе наблюдается засилье евреев... Отмечу, однако, что все это слухи, письмо, упоминаемое в дневниках Чуковского со слов другого литератора, так и не напечатано, а очевидцев «были про мед» лично я не встречал. Иное дело, что Леонова мало кто любил — и он действительно был резок, замкнут, в общении малоприятен, говорил темно, читать его было трудно... Несомненен и документирован другой эпизод: что в ответ на предложение подписать антисолженицынское письмо Леонов издевательски потребовал предоставить ему написанное Солженицыным В ПОЛНОМ ОБЪЕМЕ, и тогда он, может быть... Даже и явно конформистские вещи он умудрялся проделывать «с превышением», доводя до абсурда: оказавшись в опале, ждал ареста и получил совет написать восторженную публицистическую оду Сталину. Он и написал — с предложением вести советское летоисчисление от даты сталинского рождения. Как хотите, но «Слово о первом депутате» — откровенно издевательская статья, пародийность которой очевидна. Впрочем, Леонова интерпретируют многие, всегда противоположным образом, — он амбивалентен, как реальность, и именно этого ему не могут простить: ведь амбивалентное — холодно. И Леонов, в общем, холоден, хотя необычайно мастеровит. Человек, в 27 лет написавший «Вора», — лучший, кажется, русский роман о крахе великого революционного поколения, о вырождении титанов, вчера еще ворочавших мирами, — очень рано достиг вершины собственно литературного мастерства; да, между нами, уже и «Записки Ковякина», писанные в 24 года, изобличают редкую набитость руки. КАК писать — он понял очень рано; дальнейшие его искания сводились к выработке цельного мировоззрения, без которого русский писатель невозможен. Леонов так его и не выработал, к чести своей. Он потому и ощущал себя бесприютным странником, как в гениальном рассказе «Бродяга» (в «Пирамиде» этот страх ожил в образе Матвея Лоскутова, бесприютного священника-еретика, живущего в кладбищенском склепе).

О русском спорят очень много, некоторые договариваются до того, что русские — народ вообще без ценностей; позволим себе заметить, что русские ценности попросту лежат не в идеологическом поле. Русские — не идеологизированный народ, в том смысле, что в жизненном поведении они следуют не закону и не догме (почему закон и оказывается традиционно бессилен перед русской реальностью). Из всех догм и вероучений, в том числе христианства, русские берут то, что им близко и нужно. Вообще этот народ как-то ближе прочих европейцев расположен к самому ядру жизни, к ее веществу, по-платоновски говоря, к реальности как она есть, не преображенной никакими милосердными гипнозами. Отсюда целительный, иронический цинизм большинства отечественных поговорок, резко выраженные горизонтальные связи при искусственности и хрупкости вертикальных, равнодушие к политике, склонность к переваливанию ответственности на власть, сосредоточенность на творчестве и труде в ущерб «историческому деланию» — очень, в сущности, суетному, — и т. д. Леонов как раз имел дело с этой реальностью, с человеком как таковым, не облагороженным никакими идеалистическими представлениями, — а потому наиболее болезненной темой, заботившей его применительно к «человечине», как называл он человечество, была проблема, обозначенная в апокрифической книге Еноха, главном мифологическом источнике «Пирамиды»: несовершенство проекта, заложенное в нем изначально. «Господи, в твоей формуле ошибка!» — «Я знаю...» Именно это несовершенство — толчок истории, залог ее развития. В человеке нарушен баланс «огня и глины», а потому в конце своего пути человек обречен уничтожить мир — это и есть главная цель истории, отсюда ее неизбежный эсхатологизм. Отсюда же пессимизм большинства леоновских героев (он говаривал Чуковскому, что заветные мысли надо вкладывать в уста отрицательных персонажей — и потому леоновскую эсхатологию в «Русском лесе» излагает Грацианский).

Любопытно, что к сходным выводам — о необходимости уничтожения мира как о высшей точке человеческой истории — приходят разные люди в разное время, сравнительно недавно это обосновал Веллер в своей «Всеобщей теории всего», но у него там не сделан еще один важный вывод — а у Леонова сделан. Вывод этот — что с развитием прогресса человечество обязано будет озаботиться собственной интеллектуальной деградацией, нравственным и умственным нивелированием — и даже прямой отрицательной селекцией; грубо говоря, единственным условием самосохранения становится спланированное, сверху организованное вырождение, которое и будет главным содержанием истории в ближайшие тысячелетия. ХХ век — рубеж, на котором с особенной ясностью обозначилась его неизбежность, потому что иначе будет сами видите что. В результате вся история человечества действительно приобретает вид пирамиды — или, как рисовал Дымков для Дуни Лоскутовой, сплющенных треугольников со все убывающей высотой: чем дальше, тем уже. До абсолютного нуля и перерождения в финале.

Концепцию эту у Леонова излагает Сталин, что вполне понятно, — но почему-то современным людям приходится заново открывать эти вещи, которые для современников были азбукой. Напомним фабулу «Пирамиды» — или, точней, одну из ее фабул, потому что их как минимум три: похождения ангелоида Дымкова, присланного на Землю в 1938 году и отлетающего в финале; история любви-вражды между актрисой Юлией Бамбалски и режиссером Сорокиным (самая слабая и многословная линия, по-моему, без которой роман ничего бы не потерял); и одиссея отца Матвея Лоскутова, ушедшего из дома странствовать, дабы не навлекать неприятностей на семью. Мне приходилось уже говорить о замечательном литературном парадоксе: в 1938 году в СССР одновременно пишутся три романа о вторжении иррациональных сил в советскую действительность. Это «Пирамида» Леонова, в которой прилетает ангел, «Мастер и Маргарита», где является дьявол, и «Старик Хоттабыч» Лагина, где возникает джинн. Все трое дают представления в цирке (Воланд — в варьете, но разница невелика): в «Пирамиде» содержится остроумное рассуждение старого фокусника Дюрсо о том, что чудесам в наше время осталось место в двух сферах: церковь и цирк, и в цирк устроиться проще, да и прихожан больше... Дьявол улетает, проинспектировав реальность и не найдя в ней ничего особенно интересного. Ангел улетает, почувствовав интерес определенных сил, желающих использовать его в качестве «ангела истребления». Остается только джинн, отлично вписавшийся в советскую реальность и ставший народным артистом, — что само по себе нагляднейшая иллюстрация имморализма сталинской империи, в которой нет места ни добру, ни злу, а только чистой магии. Но мы отвлеклись: смысловой центр второго тома «Пирамиды» — беседа Дымкова со Сталиным. «Фокусника» во время кремлевского концерта лично вызвали к диктатору, дабы тот изложил ему свое видение истории и привлек к вероятному сотрудничеству; в какой же области? Да вот в этой самой: нивелирование, организованное усреднение: «Нам с тобой, товарищ ангел, предстоит поубавить излишнюю резвость похотей и мыслей для продления жизни на земле».

Отметим не только мощь леоновского предвидения, вполне объясняющего нынешнее состояние человечества — и России в частности; этим же предвидением он как-то сумел угадать и волну энтропии, которая разрушит в результате остатки советского проекта, и саму гибель Советского Союза — хорош или плох он был — от причин много ужаснейших и, главное, много противнейших, чем Советский Союз. Но чрезвычайно показательна сама трактовка Сталина — хотя Леонова пытались вписать и в сталинисты: вот уж для чего нет никаких оснований. Леонов во многом был и остался до конца человеком двадцатых годов — лучшие его сочинения были написаны тогда. О нежизнеспособности советской утопии он догадался тогда же, заставив своего Скутаревского изобрести беспроводную передачу электротока — и убедиться в том, что в его лаборатории ток передается и лампочка горит, а на экспериментальной станции ничего не получается: В ВОЗДУХЕ что-то не то. Однако утопические двадцатые были ему куда милей бессмысленно-зверских, антитворческих, консервативных тридцатых. Сегодня иногда встречаешь суждения о том, что Сталин вынужден был заплатить нечеловеческую цену за небывалую в истории модернизацию; что он, собственно, как раз и был менеджером модернизации, благодаря которому мы провели величайшую индустриализацию и т. д. Между тем никакой модернизации Сталин не проводил — он ее угробил; вся его политика, начавшаяся в 1934 году (до того он вынужден был мимикрировать, но XVII съезд вынудил его атаковать) была расправой с модернизационным революционным проектом. Некоторые описывают эту расправу как «русский реванш», но никаких оснований думать о «русском» столь дурно у нас нет. Это был реванш консервативных сил, полагавших наиболее эффективной стратегией запугивание и затягивание шенкелей; на коротких исторических дистанциях такая стратегия действительно работает, а на длинных, увы, приводит к катастрофическим поражениям. Сталин — не «менеджер развития», а организатор целенаправленного и продуманного упадка, одержимый эсхатологическим страхом перед прогрессом: боится он, правда, не за человечество, которое стремглав летит к самоуничтожению, а за себя, который такому человечеству скоро будет не нужен; но это отдельная тема.

Во второй половине тридцатых Сталин уничтожил всех, кто Россию пытался модернизировать — хорошо ли, плохо, другой вопрос, — и заменил теми, кто принялся ее нивелировать; тех, кто мобилизовывал (и умел это), — на тех, кто выколачивал. В результате империя после него не простояла и сорока лет: мотивация к какой-либо деятельности исчезла на корню. О том, как работает руководитель модернизационного типа Леонов написал «Скутаревского» и «Дорогу на океан», предъявив читателю Черимова и Курилова. О том, как работает Сталин, «затягивающий шенкеля», сам он внятно рассказывает в «Пирамиде». Увидеть в нем не мобилизующую, а консервирующую, не прорывную, а принципиально нетворческую силу, — подвиг для современника; и то, что нынешнее принудительное вырождение имеет вполне сталинскую природу и осуществляется в соответствии со сталинской программой, — еще один неожиданный и важный вывод из «Пирамиды», которую не худо бы читать и перечитывать, пусть выборочно.

Станислав Рассадин назвал ее «необъятной и нечитаемой», — я бы с этим не согласился, поскольку самая трудность и плотность леоновского языка, некоторая его корявость необходима для фиксации на важнейших ходах мысли; скользить по странице этого романа нельзя — ее надо медленно проговаривать вслух, лучше бы неоднократно. Допустить, что этот роман будет сегодня прочитан массами, — никак нельзя, да я бы и не хотел этого (возможно, потому, что это отчасти подорвало бы мою веру в собственную исключительность). Но именно ради самоуважения многие влезли в него — и не смогли оторваться: подзаголовок «роман-наваждение» там стоит не просто так, и каким-то подсознательным страхам современного читателя роман Леонова отвечает с редкой полнотой и чуткостью. Там намечены корневые, архетипические фигуры русской истории, фатальные ситуации, преследующие тут всякого, — а потому каждый хоть раз да встречал на своем пути комиссара Скуднова или роковую красотку Бамбалски. Помню, как при первой встрече с Прилепиным мы три часа проговорили на волжском берегу в Новгороде не о Лимонове, а о Леонове — и этот разговор расположил меня к писателю Прилепину задолго до знакомства с его литературой. А вовсе уж неожиданная дискуссия о «Пирамиде» случилась у меня давеча на одной из российских книжных ярмарок, где милая собою девушка лет двадцати двух охраняла стенд крупного издательства. Я попросил у нее книжку, нужную по работе; слово за слово — она оказалась выпускницей филфака, писавшей диплом именно по «Пирамиде».

— Вы?! Вы ее читали?!

— А что?

— Мда.

Дальнейший разговор оказался чрезвычайно интересен — главная дискуссия шла о Шатаницком, самом загадочном персонаже «Пирамиды». Спорить с двадцатилетней блондинкой о Шатаницком в 2008 году — это, как хотите, из области фантастики; но действие равно противодействию, и если всемирное усмирение и усреднение набирает обороты — легко предположить, что будет расти и сопротивление ему.

У Леонова много вещей слабых, вроде «Соти», и испорченных, вроде «Вора» (хотя именно во второй вариант «Вора» вписана в 1957 году великая финальная фраза: «Но уже ничего больше не содержалось во встречном ветерке, кроме того молодящего и напрасного, чем пахнет всякая оттепель»). Но великих — вроде «Бурыги», «Туатамур», «Метели», «Нашествия», первых и последнего романов — в любом случае больше. Это был писатель редкого, небывалого еще в России типа — писатель без идеологии, с одной огромной и трагической дырой в душе, с твердым осознанием недостаточности человека как такового, непреодолимости его родового проклятия. Но как знать — не с этого ли осознания начнется новая литература, о которой все мы так мечтаем сегодня? И не Леонов ли станет одним из главных русских писателей XXI века, который, как он предрек, к середине своей станет веком сгущающейся катастрофичности? А главное — разве в леоновской тревоге и леоновском отчаянии не больше истинно-здешнего, корневого и подпочвенного, чем в сусальных песнопениях или военных трубах?

Он ждет, времени у него много.

 

Дмитрий Быков.

http://www.rulife.ru/old/mode/article/1137/


Опубликовано 12.09.2013 в 21:04
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0

Комментарии

Показать предыдущие комментарии (показано %s из %s)
Тамара Лемзякова
Тамара Лемзякова 13 сентября 13, в 12:41 Мда, всегда не любила Леонова, пыталась читать "Лес", но не смогла половины осилить, попробую почитать "Пирамиду" Текст скрыт развернуть
3
Виктор Байгужаков
Виктор Байгужаков Тамара Лемзякова 15 сентября 13, в 00:48 Тамара, а я, наоборот, очень Леонида Леонова люблю. Конечно, далеко не всё у него читал. Например, "Русский лес", как и Вы начал, но не закончил. А вот роман "Скутаревский", некоторые рассказы, пьесу "Метель" и "Бегство мистера Мак-Кинли" прочёл с удовольствием. Ещё, кажется, "Взятие Великошумска", хотя своих впечатлений не помню. До "Пирамиды" в полном объёме "руки не дошли", но, судя по прочитанным фрагментам - вещь очень мощная, а язык книги вызвал у меня ассоциацию со "сжатой пружиной". Текст скрыт развернуть
1
Алексей Банников
Алексей Банников 13 сентября 13, в 13:13 Молодец, Дима - и думает, и пишет хорошо.... Да и то - не все же по "болотным" шляться... Текст скрыт развернуть
4
Виктор Байгужаков
Виктор Байгужаков Алексей Банников 15 сентября 13, в 00:50 Алексей, полностью с Вами согласен. Я немного вещей читал у Дмитрия Быкова, но некоторые его статьи о литературе и стихи, которые довелось читать, мне понравились. Текст скрыт развернуть
2
АНДРЕЙ АНУФРИЕВ
АНДРЕЙ АНУФРИЕВ 13 сентября 13, в 13:34 отечественая класика тоже хороша Текст скрыт развернуть
3
Виктор Байгужаков
Виктор Байгужаков АНДРЕЙ АНУФРИЕВ 15 сентября 13, в 00:51 Андрей, а кто бы спорил? Хотя Леонов - это и есть отечественная классика ХХ века. Текст скрыт развернуть
1
Валентин Шмуйло
Валентин Шмуйло 13 сентября 13, в 19:01 Объясните, почему Великая Пирамида названа Вами Откровением?(читать трёхтомную Пирамиду у меня,увы, уже нет времени. Текст скрыт развернуть
3
Виктор Байгужаков
Виктор Байгужаков Валентин Шмуйло 15 сентября 13, в 00:52 Валерий, вопрос, как я понимаю, к Дмитрию Быкову, но его нет на сайте, а я, как публикатор статьи, на ваш вопрос едва ли смогу ответить. Увы. Текст скрыт развернуть
1
Мелхола
Мелхола 13 сентября 13, в 20:24 что, действителбно так крут? надо попробовать почитать).. мне понравилось про летоисчисление Текст скрыт развернуть
3
Виктор Байгужаков
Виктор Байгужаков Мелхола 15 сентября 13, в 00:55 Мелхола, я бы лично ответил на ваш вопрос утвердительно. На мой взгляд, два лучших русских прозаика послереволюционного периода это Гайто Газданов и Леонид Леонов. Или, как минимум, два моих самых любимых. Хотя я многих авторов читал. Текст скрыт развернуть
1
Мелхола
Мелхола Виктор Байгужаков 15 сентября 13, в 10:32 спасибо) Текст скрыт развернуть
1
АНДРЕЙ АНУФРИЕВ
АНДРЕЙ АНУФРИЕВ 15 сентября 13, в 16:47 может быть Текст скрыт развернуть
1
Показать новые комментарии
Показаны все комментарии: 12
Комментарии Facebook

Комментарии к фото

Вадим Мисюк
это кто? Дарвин?
Вадим Мисюк Обезьяночеловек
И тут не скажу Не скажу
Кретин.
И тут не скажу Не скажу Обезьяночеловек
александр фадеев
Ого го детёныши уже с бивнями слонов ... смешно...
александр фадеев мамонты
Alexey Guskov
Не уверен, скорее это где-то под Рiвне...
Alexey Guskov Дети учатся стрелять
Геннадий Колесник
Ты просто идиот.
Геннадий Колесник Обезьяночеловек
Аriy7777
ты сам ушлёпок и параноик . оставь в покое Чудинова . ты ещё не дорос до его понимания .
Аriy7777 Битва викингов за Асгард
Евгений не важно
твоя харя похожа на залупу, ну так и что?
Евгений не важно Обезьяночеловек
LEV ZHAVORONKOV
Не с Арарата ли?
LEV ZHAVORONKOV Обезьяночеловек
Виген Егиазарян
Всегда пожалуйста!
Виген Егиазарян Обезьяночеловек
Виген Егиазарян

---=новое на сайте=---

Как лучшая танковая дивизия …

Как лучшая танковая дивизия РККА вступила в неравный бой с немцами

21 янв, 10:13
0 0
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Вместо Новой Сербии: как на …

Вместо Новой Сербии: как на карте Российской империи появилась Новороссия

20 янв, 22:31
0 0
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Пребывать среди победителей …

Пребывать среди победителей фашизма у Польши не больше оснований, чем у Румынии

20 янв, 18:00
0 0
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Чем отличается советский лет…

Чем отличается советский летчик от американского

20 янв, 12:04
+1 0
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Как командир Александра Солж…

Как командир Александра Солженицына спас его от расстрела

20 янв, 09:18
0 0
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Как на самом деле Черчилль о…

Как на самом деле Черчилль относился к СССР

19 янв, 21:01
0 1
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Где в Европе были не рады ос…

Где в Европе были не рады освобождению Красной Армией от немцев

19 янв, 18:49
0 3
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Гульбеддин Хекматияр: почему…

Гульбеддин Хекматияр: почему его считали самым страшным противником русских в Афганистане

19 янв, 11:07
+2 1
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Что хорошего сделал Сталин д…

Что хорошего сделал Сталин для Германии перед войной

19 янв, 09:18
-5 3
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
На какую оккупированную терр…

На какую оккупированную территорию СССР приезжал Гитлер

18 янв, 22:34
+1 0
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Оборона Одессы: самая успешн…

Оборона Одессы: самая успешная операция Красной Армии в 1941 году

18 янв, 16:46
+5 3
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Роковое решение Сталина: поч…

Роковое решение Сталина: почему Саудовская Аравия разорвала дружбу с СССР

18 янв, 11:01
-6 6
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Битва под Прохоровкой: о чём…

Битва под Прохоровкой: о чём спорят историки

18 янв, 09:32
+1 10
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Четыре дня на "Крепость Варш…

Четыре дня на "Крепость Варшава": как была освобождена столица Польши

17 янв, 23:23
+5 3
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Как Сталин и Муссолини объед…

Как Сталин и Муссолини объединились против Гитлера

17 янв, 23:22
+5 8
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Еще одно "стояние на Угре", …

Еще одно "стояние на Угре", про которое почти не вспоминают

17 янв, 23:21
+4 3
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Второй фронт: чего не ожидал…

Второй фронт: чего не ожидали союзники в Нормандии

17 янв, 23:21
+3 1
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
А был ли нейтралитет?

А был ли нейтралитет?

17 янв, 22:33
+11 3
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0